Кругом зима, опять зима, снега черны, как всегда,

Они привыкли растворяться во тьме.

Кругом чума, опять чума, твои мертвы города,

Они привыкли плыть по этой чуме…

- Олег Медведев

… Низкие свинцовые тучи скрывали небо. Под ногами хлюпала слякоть. Скрипели несмазанные петли тяжёлых городских ворот. Вместо обычного уютного запаха печного дыма и горячего хлеба холодный промозглый ветер нёс ядовитые миазмы разложения трупов тех несчастных, кого никто не смог или не захотел похоронить.

Несколько смертельно уставших, измождённых физически и духовно человек, навсегда закрывали ворота своего родного города. Отныне он принадлежал не им. Отныне в нём властвовала лишь  одна госпожа – смерть. Великая Чёрная смерть, станцевавшая здесь один из последних dance macabre в страшной и судьбоносной своей пляске над Евразией.

Нигде прежде её жатва не была столь полной. Закрывавшие ворота люди, которых можно было пересчитать по пальцам, были последними жителями города, не погибшими и не бежавшими от великого мора. Некогда огромный по своим временам город, населённый несколькими десятками тысяч человек, один из крупнейших и богатейших в Европе, отныне превратился в огромный некрополь – город, в стенах и домах которого остались лишь мертвецы.

Умерший город назывался Смоленском.

 Великий перелом

 XIV век от Рождества Христова был исполнен великих перемен и испытаний. Он поставил точку на сложном, цветущем и многообразном мире средневековой Евразии, встряхнув величайший из континентов, и неумолимо заставил его обитателей искать новые пути и новые идеи. Ибо их былой мир, казавшийся незыблемым и вечным, безвозвратно сгорел за снежной чертой. Страшнейший удар этот век нанёс по западной оконечности Евразии. Не в последнюю очередь именно из-за этого потрясения в последующие столетия она совершила свой беспрецедентный рывок вперёд и утвердила своё глобальное господство.

Предшествовавшее XIV веку Средневековье было долгой и весьма комфортной для человека и его хозяйства эпохой тёплых, сухих лет и мягких, обильных осадками зим. Климат вёл себя по сегодняшним меркам удивительно стабильно и предсказуемо, позволив обезлюдевшей в грозное межвременье Великого переселения народов Евразии быстро восстановиться и расцвести новыми красками. В конце XI века, когда крестоносное воинство огнём и мечом вернуло Иерусалим под сень креста, климат Евразии стал наиболее тёплым за две тысячи лет. Даже сейчас суровая и холодная по меркам Европы Шотландия тогда была краем, где возделывались виноградники, а берега ныне ледяной Гренландии действительно были зелёными и способными прокормить земледельцев. Сейчас это время называют Средневековым климатическим оптимумом.

Но нет ничего вечного в подлунном мире.

 Зима близко

 Это благополучие резко оборвалось в 1310-м году, когда обогревающее Европу великое течение Гольфстрим изменило и замедлило свой бег в Атлантике. Начиналось то, что спустя семь столетий учёные назовут Малым ледниковым периодом XIV-XIX веков.

m4F0Gr9Z_y8

Зимний пейзаж в Антверпене 1609 года. Картина, невозможная ни сейчас, ни в средние века.

Казалось, что природа сошла с ума. Неведомые ранее по силе ливни обрушились на берега Старого Света. Следом за ними пришли страшные, свирепые зимы. Погода стала пугающе и опасно непредсказуемой. После многовекового перерыва снег начал выпадать в Италии. Стали покрываться льдом раньше не знавшие его реки и озёра. Сады и виноградники массово вымерзали. Урожаи гибли на корню – растения не были приспособлены к таким переменам. В Гренландии за последующие сто лет вымерло всё европейское население.

На ещё недавно благополучную Северную и Западную Европу обрушился чудовищный Великий Голод 1315-1317 годов, отпечатавшийся в памяти европейцев в виде страшных сказок о людоедах, бывших в первой половине XIV века мрачной и повсеместной реальностью. Вслед за голодом пришли эпидемии. Оспа превратилась из редкой болезни в бич Старого Света. Страны сотрясали массовые восстания. В местах поглуше свирепствовали банды, больше похожие на небольшие армии. Погибли миллионы человек, прежде всего горожан. Некоторые из городов потеряли до четверти жителей. Более-менее нормальная жизнь вернулась в Европу лишь к 1325 году, когда люди хотя бы отчасти сумели приспособиться к новым условиям жизни.

Однако  Великий Голод был лишь прологом к настоящей катастрофе, которая не замедлила себя ждать.

 Чёрная Смерть

 Чума является спутником человека с незапамятных времён. До сих пор является загадкой, почему опасный, но давно и хорошо известный недуг иногда «срывается с цепи», и из беды отдельных городов и степных кочевий превращается во всесокрушающее цунами, затапливающее континенты и уносящее десятки миллионов жизней. Дело в том, что в штаммах чумной палочки, извлечённых из захоронений погибших от пандемий, не найдено практически никаких отличий от «обычной» бактерии. И причина возникновения великих пандемий остаётся скрытой. Историки знают две великие пандемии чумы: Юстинианову Чуму VI века, и Чёрную Смерть XIV века. Каждая унесла до ста миллионов человеческих жизней. Но если Юстинианова Чума «затерялась» в смутных и кровавых Тёмных веках между Античностью и Средневековьем, то Чёрная Смерть впечаталась в память людей, особенно европейцев, гораздо глубже.

Выйдя из степных районов Центральной Азии спустя век после начала великих монгольских завоеваний, Чёрная Смерть опустошила Северный Китай, и двинулась по следам копыт коней туменов Бату и Хулагу вслед солнцу «к последнему морю». До европейцев доходили лишь обрывочные сведения о страшных моровых поветриях, опустошавших далёкие восточные страны, пока чума шла через Среднюю Азию и Индию в западные степи, опустошая земли и города. В 1346 году русские хронисты не без удовлетворения внесли в летописи записи о массовом вымирании городов и кочевий Золотой Орды. Но тогда Русь отделялась от Орды полосой малонаселённых земель, ордынцам же было не до набегов, и зараза не смогла пройти в её земли.

Однако в это время ордынский хан Джанибек осаждал генуэзскую крепость Кафу Крымскую, ныне известную как Феодосия. Когда чума пришла в его войско вместе с пополнением из Поволжья, хан приказал обстреливать город частями мёртвых людей и животных, чтобы спровоцировать мор и внутри стен. Каффа была очень скоро охвачена эпидемией.  Но ордынцы не блокировали город с моря, и генуэзские суда продолжали входить и выходить из его порта – разнося смерть по всему Средиземноморью.

Pay70C9VQUs

Смерть с Востока: распространение Чёрной Смерти по Европе

Спустя два года Европа и Ближний Восток были охвачены вакханалией смерти. Спасения и пощады не было нигде. Крупные города теряли до трёх четвертей, порой до девяноста процентов жителей. В сельской местности было лишь немногим лучше. За несколько лет непрекращающегося кошмара погибло более половины населения европейских и ближневосточных стран.

 Чума на Руси

 В 1353 году, пойдя на убыль в Западной Европе, чума через Псков обрушилась на Русь, предположительно принесённая ганзейскими купцами.

У нас принято ассоциировать Чёрную Смерть с западноевропейскими странами: с характерными образами чумного доктора с длинным клювом, с ехидными новеллами Бокаччо, с итальянским жизнелюбием декларирующими торжество любви во всех её проявлениях над смертью, и с гравюрами, изображающими пляску смерти, dance macabre – ставшую главным символическим наследием пандемии чумы в европейской культуре.

Однако чума отнюдь не пощадила Русь. По русским городам и весям она прошла ничуть не слабее, чем по европейским. Даже великий князь Симеон Гордый, сын основателя Московской державы Ивана Калиты, стал жертвой Чёрной Смерти, перед этим похоронив умерших от неё же двух сыновей и брата. Чума убила сотни тысяч русских. Как и в Западной Европе, сильнее всего пострадали города с их многочисленным и сосредоточенным в одном месте населением. Как и в Западной Европе, после главной волны прошло несколько меньших, затухающих. Именно последний, третий из таких  «афтершоков» и погубил Смоленск.

 Пережившие Апокалипсис

 Почему же мы забыли о таком великом бедствии в своей стране? И даже в учебниках истории об этом упоминается вскользь. Неужели мы – Иваны, родства не помнящие, как любят рассказывать русофобы всех мастей?

Судя по всему, в сознании русского народа память о Чуме затёрлась по тем же причинам, что и воспоминания о Юстиниановой Чуме у всей Европы. И климатическая катастрофа начала века, и Чёрная Смерть пришлись на страшное и беспросветное время монгольского ига на пике могущества Золотой Орды. Огромная дань, в том числе людьми, которую нельзя не платить во избежание карательных экспедиций. Произвол ханских баскаков, которым позволено абсолютно всё. Набеги степняков, на которые некому жаловаться и от которых нельзя защититься – иначе будет приведена в движение вся мощь военной машины Сарая.  Все эти беды в исторической памяти наших предков сплелись воедино и неразрывно.

Без преувеличения, больше века, на протяжении жизни шести-семи поколений, наши предки жили в условиях наступившего Апокалипсиса: безжалостное, высасывающее все соки чужеземное владычество после опустошительного нашествия, уничтожившего и разорившего большую часть древних русских городов; обрыв большей части традиционных культурных и торговых связей, начавшийся с разорения Константинополя крестоносцами и усилившийся с появлением Орды; резкое похолодание и усложнение климата, перечеркнувшее весь опыт прежних поколений и вызвавшее новые бесчисленные беды, пока не удалось приспособиться к новым реалиям; и чудовищный, непредставимый ранее по масштабам мор.

Это почти невозможно было выдержать. Но наши предки сумели пережить Долгую Ночь, полную ужасов. Русские города всё ещё медленно восстанавливались после разгрома, и гибель горожан на уровне западноевропейской были отмечены лишь на Северо-Западе, где власть Орды установилась мирно и была относительно слабой: в Пскове, в Новгороде, в Смоленске. Малая плотность населения тоже не способствовала повышению смертности. Чума подкосила Орду с её цветущими и густонаселёнными мегаполисами долины Волги гораздо больше, чем Русь. Вслед за Чёрной Смертью Орда погрузилась в борьбу за власть и гражданскую войну, что дало московским государям бесценные возможности для усиления своих позиций. Разгром русскими войсками самого сильного из претендентов на власть в Орде, Мамая, со всей убедительностью подтвердил, что московские князья верно распорядились своим историческим шансом.

Из руин древних городов и дремучих лесов поднялась новая сила, впитавшая в себя и сделавшая  частью своего естества восточный дух Орды и Степи.

 Обретение завершённости

 До монгольского нашествия в Руси сплетались воедино вольный и мятежный дух, живой пытливый ум пришедших с запада славянских племён; суровая ярость и свирепая доблесть северян-норманнов; южная парадоксальная мудрость античной учёности и православной веры, имперский дух Византии, наследницы великого Рима. Со Степью русичи и их предки взаимодействовали с незапамятных времён скифов и киммерийцев, не говоря уж о половцах и печенегах. Но только после монгольского владычества, при всей его жестокости, к свойствам русской души окончательно прибавились характерные восточные, степные ноты: любовь к бескрайним просторам под беспредельностью Великого Неба, созерцательность, мечта о прорыве за горизонт. А также, что греха таить, особое, азиатское коварство, жестокую школу которого московские князья прошли в ханской столице.

lCt6PhOXbkE

Казачество, сплавившее с русскими тюркские и кавказские черты — ярчайший пример восточного начала в русском народе.

 Запад. Север. Юг. Восток.

 Четыре стихии, четыре стороны света впитала в себя русская душа. Душа народа, создавшего великое государство в сердце Евразии, простёршееся от норвежских фьордов до тихоокеанских вулканических островов.

 Пятый элемент

 Но на Востоке стихий пять, а не четыре, как на Западе. И пять сторон света. Включая Центр.

Есть Центр, пятый элемент, и в русской душе. Это – наследие древних жителей Восточно-Европейской равнины, которые населяли её до прихода славян с берегов Вислы и отрогов Карпатских гор. Балтских и финно-угорских племён, происхождением от которых нас так любят попрекать наши заблудшие братья-малороссы.

Среди черт, которые русские переняли у них, я бы выделил главную. Отличающую нас от других славянских племён.

Это то, что финны называют «sisu», и считают главной, самой важной чертой своего национального характера: способность к превозмоганию за гранью возможного. Способность выстоять и не сломиться там, где выстоять и не сломиться невозможно даже теоретически.

XO5Ct8ylF34

Sisu — одно из важнейших понятий в финском обществе, главный предмет национальной гордости.

Знакомо, не так ли?

Да-да… «русских мало убить – их ещё и повалить нужно». А также: «у русских смерть не является уважительной причиной для невыполнения задачи».

То самое «умри, но сделай» — вместо обычного у других народов «сделай или умри».

Наш «центральный элемент», воспринятый у немногословных жителей древних лесов и берегов рек, похоже, и есть тот «неизвестный фактор», позволивший русскому народу выстоять и в Долгую Ночь ордынского ига, помноженную на климатическую катастрофу и Чёрную Смерть XIV века, и в кровавую Смуту XVII века, и в прочие нашествия и смуты, на которые так богата, увы, наша история.

Так что не обижайтесь, если в полемическом запале «национально сознательный» житель солнечной Малороссии с презрительной миной назовёт вас «финно-угром». В этом не на что обижаться. Кровь и дух балтских и финноугорских предков тоже живёт в нас, являясь неотъемлемой, важной частью русской души и национального менталитета.

 Мёртвый город, ставший бессмертным

 До сих пор никто не знает, почему Смоленск в 1387 году вымер целиком и полностью. Тем более, что речь шла о четвёртой, последней волне Чёрной Смерти. Случай уникальный в истории той пандемии чумы – больше ни один город не вымер от чумы практически до последнего оставшегося в стенах человека, не превратился в некрополь. Во всяком случае, такие случаи мне неизвестны.

Неизвестно и то, сколько людей успели бежать из заражённого города, а затем вернулись и возродили город. Скорее всего – достаточно немало.

Ибо Смоленск уже через несколько лет ожил, подобно Фениксу из пепла.

В последующие два десятка лет, едва начав возрождаться, он дважды бросал вызов литовскому князю Витовту. Уже под литовскими знамёнами Смоленск выставил свои полки на поле Грюнвальда, где они стяжали бессмертную славу в великой битве славян и балтов с тевтонскими агрессорами. А спустя полвека горожане восстали, утопили литовского маршалка в Днепре, и два года держались против всей мощи Великого княжества Литовского на пике его могущества.

В грядущие века Смоленск не раз будет гибнуть почти целиком. Уже не от чумы – от вражеских армий.

Поляки в 1611 году вошли в город, где осталось около 1% населения и гарнизона. ТАК не держался в осаде ни один город в истории человечества. Оставшиеся в живых горожане подорвали себя в Успенском соборе, под которым находились пороховые склады.

wJXWeMUZN_M

Взрыв Успенского собора на польской медали в честь взятия Смоленска — победы, традиционно оказавшейся Пирровой

Пожар 1812 года, возникший при штурме города войсками Наполеона, почти полностью уничтожил город – в нём осталось лишь пепелище, остовы нескольких каменных зданий и Стена. Население города, с учётом вернувшихся на пепелище после изгнания наполеоновских войск, сократилось более чем наполовину.

Немецкая армия в 1943 году также оставила после себя лишь мёртвые руины.

 О генах и духе

 Скажем прямо. В нас с вами течёт лишь бесконечно малая толика крови тех смолян, которые жили здесь во времена Аскольда и Дира, Бориса и Глеба, Авраамия и Меркурия Смоленских, Михаила Шеина и Петра Горчакова. Далеко не все смоляне могут возвести свою родословную даже к горожанам времён Великой Отечественной войны, не говоря уж об Отечественной войне 1812 года. Почти все наши предки так или иначе – «понаехавшие».

Однако Смоленск, как любой великий город, перековывает всех вновь прибывших под себя. Даже просто долго прожившие здесь люди, не говоря уж об их детях и внуках, проникаются его духом. О причинах этого мы уже отчасти рассказали в статье «Превозмогание как судьба», здесь же ограничимся констатацией того факта, что далеко не только «чистокровные» смоляне обладают качествами настоящего смолянина, подтверждёнными веками.

Смолянам, вне зависимости от происхождения, свойственно то самое центральное свойство русского характера, именуемое финнами sisu, в особенно выраженной степени.

И эта особенность –вечна.

* * *

Смоленск может быть разрушен. Сожжён дотла и развеян по ветру.

Мы все можем остаться в его дымящихся руинах. До последнего человека пасть на своих постах. Как оставшиеся воины Михаила Шеина на пути ландскнехтов польского короля в финальном штурме великой осады. Как милиционеры, вставшие с наганами в руках против немецких танков и панцергренадиров Гудериана.

Но мы знаем, что город восстанет. Он бессмертен.

И будут новые поколения смолян. Настоящих смолян.

Которые, если придёт время, точно так же встанут насмерть.

 …И всё на счастье, даже небо это рюмкой об пол,

И все довольны, и в штабах ни гу-гу,

И до последнего солдата «идиотский» твой полк

Стоял в заслоне и остался в снегу.

И о медалях-орденах ты помышлять не моги:

Всего награды – только знать наперёд:

Что по весне споткнется кто-то о твои сапоги

И «идиотский» твой штандарт подберёт.

- Олег Медведев

Виктор Леонидов