Наш город возник на землях кривичей не только и не столько как племенной центр, но как важнейший транспортный узел на пути из Балтики в Чёрное море по восточноевропейским рекам. Смоленск лежит на кратчайшем пути между бассейнами несущей свои воды в Балтийское море Западной Двины и текущего в Чёрное море Днепра. Сюда волоком тащили торговые суда северян, чинили, смолили и спускали в днепровские воды.

Со временем роль пути «из Варяг в Греки» снизилась и свелась почти к нулю. Однако город остался на своём месте, и сохранил роль важного транспортного центра. Теперь главный проходящий через него торговый путь принял широтное направление вместо меридионального. Смоленск стал важным центром торговли Руси с Западной Европой. Но изменилась и геополитическая ситуация. Западное направление по мере возвышения литовского государства и лежавшей к западу от него Польши становилось всё более угрожающим.

Тут Смоленск и показал, что стоит на своём месте, и стоит крепко. Место расположения города в пространстве определило его роль в истории.

Литовские государи полтора века пытались захватить город, преграждавший путь на Москву, но Смоленск держался, невзирая на моровые поветрия, голод, разорение земель, даже землетрясение и эпидемию Чёрной Смерти. Литовский князь Витовт сумел взять Смоленск только после полного уничтожения смоленского войска во главе с князем в битве на Вихре, и поголовного вымирания города в тот же год от одной из последних волн великой чумы. И даже несмотря на это город держался, хотя это казалось невозможным. Немногочисленные вернувшиеся в город жители вынудили Витовта дважды осаждать и штурмовать Смоленск, в который объединённая польско-литовская армия смогла войти только в результате предательства бояр. Спустя полвека город поднялся против литовцев в ходе крупнейшего в истории ВКЛ восстания, «Великой замятни». И вновь держался, держался два года против всей мощи Литвы на пике её могущества.

Вернувшийся в состав Русского государства в начале XVI века, Смоленск вновь стал камнем на пути «косы» любого вторжения с запада. Московские государи не зря сделали укрепление города — строительство огромной, впитавшей все военно-технические инновации своего времени Смоленской Стены — масштабнейшим национальным проектом, на который работала вся страна. Осада 1609-1611 показала, что все затраченные силы и средства были потрачены не зря. Два года осады истощили польско-литовскую армию и казну. И критически ослабили возможности Речи Посполитой по захвату власти над Россией, дав время на сбор Второго ополчения, в итоге спасшего страну. Век спустя лишь глупое предательство гетмана Мазепы, который увёл армию Карла XII на юг в напрасной надежде на помощь «мечтающих о незалежности и евроинтеграции» украинцев, предотвратило новую осаду Смоленска, к которой государь Пётр Алексеевич лично готовил город. Оборона Смоленска в 1812 году заставила французов Великой армии Наполеона и поляков корпуса Понятовского буквально умыться кровью под стенами города, и позволила выиграть время для соединения русских армий. Оборона Смоленска в 1941 году существенно замедлила германский блицкриг и истощила передовые, отборные силы группы армий «Центр».

Почему же Смоленск веками был и остаётся ключевым пунктом обороны России на западных рубежах?

Ответ гласит: его география предопределила его историю. География – это судьба, как гласит одна из аксиом геополитики.

Во времена Холодной войны одним из ключевых понятий в планировании будущей великой битвы в Европе было понятие «Фульдского коридора». Это широкая долина небольшой реки Фульда в центральной части Западной Германии, лежащая между двумя горными массивами, и почти не имеющая требующих форсирования водных преград. Более того, это – наиболее близкий и простой путь от пределов просоветской социалистической ГДР к французской границе и Арденнам, откуда, как известно, рукой подать до Парижа и до Ла-Манша. Именно поэтому во времена советско-американского противостояния по обе стороны границы в районе Фульдского коридора стояли лучшие и лучших, отборнейшие соединения армий обеих сверхдержав, всегда имевшие на вооружении новейшие образцы вооружения.

«Смоленский коридор» — явление того же порядка. Он представляет из себя проход между долинами крупных, широких рек, Западной Двины и Днепра, и к тому же представляет собой самый прямой путь на Москву. Кажущийся обманчиво простым, очевидным и доступным любому завоевателю. Одна проблема – на южном краю «коридора» находится Смоленск, оседлавший дороги и всегда имеющий гарнизон, который недопустимо оставлять в тылу. И каждый завоеватель сталкивается с необходимостью его взять…

После чего и начинается извечная смоленская драма: вторжение спотыкается. Завоеватель оказывается вынужден тратить стратегические такты, бесценное время на захват города. Штурмы оказываются неожиданно кровавыми, отборные части гибнут под его стенами, а обойти город не представляется решительно никакой возможности. В итоге город обычно всё же оказывается взят. Но взят совершенно непозволительной ценой в людях и времени. А доставшиеся победителю руины и их окрестности ко всему прочему оказываются кишащими злыми и умелыми партизанами.

Тем более что природные условия Смоленска также не способствуют формированию мирного и позитивного менталитета у населяющих его людей. Климат, по совокупности факторов, у нас – наименее комфортный на Восточно-Европейской равнине. Смертность во все эпохи – одна из высочайших. Только суровые выживают в Смоленске, естественный отбор в действии. Никогда не забуду фразу одной моей родственницы родом из Челябинска: «по сравнению с Челябинском смоляне – очень злые и суровые люди». По сравнению с Челябинском, угу. Притом что всякому пользователю интернетов доподлинно известно, что Челябинск – суровейший город на планете, и «челябинские эмо отжимают мобильные телефоны у московских гопников».

Смоляне – это самые суровые, самые свирепые и безбашенные из русских. Русские чудовища. Андрофаги из текстов античных историков, не зря помещавших «свирепейших из варваров», наводивших ужас ещё на персов царя Кира Великого в рядах скифского войска царицы Томирис, именно здесь, в верхнем течении Борисфена-Днепра. Их кровь течёт в наших венах. Смоленск веками оказывался на пути главного удара любых западных завоевателей. Наши предки раз за разом становились на их пути, как спартанцы у Фермопил, заставляя врага платить тысячами жизней и реками крови за каждого убитого своего и за каждый пройденный метр. Именно поэтому смоленские призывники и контрактники особенно ценятся в воздушно-десантных войсках, имея неофициальные преференции при наборе туда.

Даже в поле, на чужой войне смоляне ведут себя точно так же: вспомним подвиг смоленских хоругвей под Грюнвальдом в составе армии Литвы, когда они приняли на себя главный таранный удар тевтонских рыцарей. И сдержали его, не отойдя и на метр, в то время как основные силы литовских войск позорно бежали с поля боя. При этом, в отличие от Фермопил, фланги смолян не были прикрыты природными преградами, а прогресс в военном деле позволил появиться коннице таранного удара, невозможной в античности. Удар рыцарских хоругвей был страшен. Он обычно сминал любой пехотный строй – формации пикинёров оставались тогда свежим фламандским ноу-хау, не успевшим распространиться широко… Но он не смогу проломить строй смоленских полков. Началась кровавая «собачья свалка» и яростная взаимная резня при подавляющем численном превосходстве тевтонцев. Смоляне полегли там почти все. Единственные из всего литовского войска, они стояли в буквальном смысле слова насмерть. Ценой своего подвига и своих жизней они не дали крестоносцам обрушиться на правый фланг главных польских сил, пока литовский князь Витовт собирал по окрестным полям и лесам разбежавшееся литовское воинство. Победа под Грюнвальдом подломила могущество ордена, остановила первый Drang nach Osten, и ликвидировала вековую угрозу свободе славян и православной вере…

Не зря девиз нашего герба гласит: «несгибаемый дух всё превозможет».

Способность к превозмоганию за пределами возможного, выдающаяся даже на фоне русского народа, воинов которого, как известно, «мало убить, ещё и повалить нужно» – сердцевина смоленского менталитета. Особенность смолян, многократно подтверждённая в страшнейших битвах мировой истории. И посему – законный повод для нашей гордости.

Ибо мы знаем, что если потребуется – встанем точно так же, как предки.

Насмерть.

Виктор Леонидов